Тлеющие угольки

DSC_3509b_новый размер

Осенью прошлого года мне довелось побывать во многих сёлах родной области. Большинство из таких поселений были далеко от цивилизации, так сказать в «глубинке», часто без асфальтовых дорог и с малым количеством населения. Казалось бы, ничего особенного, но некоторые эпизоды тех поездок до сих пор не уходят из моей головы.

…Наша машина медленно продвигается вперёд по разбитой дороге. Водитель матерится и клянется, что больше никогда не поедет в такую «дыру». Спустя несколько минут тряска закончилась и мы, выйдя из машины, глубоко вдыхаем свежий воздух. Он имел свой запах, запах моего детства. Тогда я каждое лето приезжал к бабушке в деревню, мы вместе ездили на огород, в лес за грибами и ягодами. В те ранние школьные годы я бродил окрестностями и изучал просторы, играл возле реки, блуждал полями, исследуя высохшие потоки дождевой воды, и каждый день казался настоящим приключением. Сейчас я с любовью вспоминал те годы беззаботного лета, и даже слегка улыбался.

DSC_3507_новый размер

Погода просто прекрасная, ярко светило солнце, легкий ветерок сдувал пожелтелую листву, вот она, настоящая золотая осень. Было совсем тихо, лишь изредка доносилось далёкое кукурекание петуха и приглушённые звуки работы трактора. Вокруг – никого. Я один пошел наугад по главной улице. Пошел медленно, внимательно разглядывая всё, что было вокруг. Это было уже далеко не первое село за последние несколько дней, и я начал их сравнивать между собой. Все они были очень похожи друг на друга: один садик, одна школа, библиотека, клуб, магазины и многое другое, и всё было одинаковым, даже памятники и мозаики на стенах, такого же цвета керамическая плитка с таким же узором. Всё так же, как и у меня в деревне когда-то, вот только пусто, заброшено…

DSC_3529_новый размер
Было уж слишком тихо. Проходя возле очередного дома, я увидел во дворе старушку. Она сидела у покосившегося деревянного сарая и перебирала кукурузу. Бабуля была очень старенькой, всё её лицо было покрыто глубокими и тяжёлыми морщинами. Встав у калитки, я громко поздоровался, но на меня она не отреагировала. Лишь с третьего раза, бабуля услышала меня, и, повернув голову, подозвала меня рукой. Она плохо видела и слышала, но у нас завязался небольшой диалог:
— … Сколько Вам лет, бабушка?
— Не помню, внучок.
— У вас есть родственники? Когда они приезжают помогать? Сейчас ведь урожайная пора.
— Нет у меня никого уже, одна я.
— А соседи?
— Поумирали все. На этой улице я сама живу, все дома пустые, никто тут не живёт…

DSC_3520_новый размер
И так мне стало грустно. Я пошёл дальше по улице и, как и много где, увидел заброшенные пустые дома и дворы. Во многих сёлах таковых было большинство. Всё было поросшим густой травой, крыши домов порой пробиты, двери заколочены либо просто закрыты. Заборы дряхлые и покосившиеся, краска давно уже слезла, а ржавчина разъедала металл в прах. Даже в центре села библиотека заросла деревьями, клуб был навсегда закрыт, за памятником никто давно не ухаживал, а работал только один магазин. Колодцы давно уже не использовались, и ржавчина разъела даже толстую цепь.

DSC_3497_новый размер

По домам было видно, сколько лет они уже не жилые. Вот в этом давно уже никого нет, дом едва различим в гуще растущих во дворе деревьев, а тут не так давно перестали жить, всё ещё выглядит не так запущенно, хотя штукатурка уже осыпалась, а калитка не открывается, хоть и приотворена. Казалось, жизнь ушла отсюда навсегда, но слабый её огонёк все ещё догорал, хоть и едва заметно.

DSC_3511_новый размер
А ведь не так давно в этом селе, как и во многих других, не было пустых домов, тут кипела жизнь. Я начал представлять себе, как лет 15-20 назад, здесь резвились детишки, хлопотали домохозяйки и мчались на велосипедах подростки, как громко работали трактора и комбайны, и отовсюду доносились звуки домашней живности. На моем лице, наверное, тогда вновь можно было видеть улыбку. И тут я вспомнил о своей деревне, не о той, где жила моя бабушка, ведь туда я наведывался каждый год, а там где был наш огород, там где я не был более 15 лет, где были прожиты самые настоящие, хоть и детские, приключения, проведены первые исследовательные походы, где самые ароматные запахи, а сейчас обо всём этом из глубины вплывали самые трепетные воспоминания. Там было всего четыре улочки, один магазин и несколько десятков домов, и соседка, когда мы приезжали, встречала нас трехлитровой банкой свежевыдоенного молока.

DSC_3510_новый размер
Спустя несколько дней я отправился именно туда. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее волнение я испытывал. За несколько километров до моей деревни, располагалось село покрупнее, через которое мы должны проехать. Последний раз я здесь был лет 15 назад. Я не знал, каких перемен мне стоит ожидать, но мои худшие представления оправдались. Деревня была небольшой, но тут стояла школа, садик, несколько магазинов, почта, ферма. Ещё проезжая мимо первых домов, я увидел, что всё как-то потускнело. Конечно, я узнавал то, что видел, но видеть его таким я не желал. Помню, эти дома кишели живностью, я сейчас нет никаких её признаков. А в этом дворе постоянно ремонтировали машины, сейчас же здесь пусто. Вот мы начали приближаться к школе. Последний раз я застал её свежеокрашенной, с ухоженным двором и группками детишек, резво играющих то тут, то там. Я ужаснулся. Это была полная разруха. Все стёкла двухэтажной школы выбиты, асфальтовый двор порос густой травой и даже деревьями, всё было заброшенно. Та же участь ждала и ферму. Десятки единиц ржавой техники были едва различимы среди зарослей.

DSC_3509b_новый размер
Ехать дальше не имело смысла. Всё и так было ясно. Но я должен был увидеть, что стало с нашим огородом и домом, садом и сараем.

Машина остановилась у таблички с названием моего крохотного села. Я вышел и пошёл пешком, свернув на знакомую улочку. Я уже не ждал ухоженности и опрятности домов, не ждал, что увижу соседей или людей вообще. Картина была такой же печальной, как и вся поездка в целом – от огня жизни остались тлеющие угольки.

DSC_3509_новый размер

Приблизившись к до боли знакомому двору, я увидел на месте дома холм поросший травой. Кое-где из-под травы торчали куски глиняных стен и деревянных оконных рам. Ещё чуть-чуть и чужой человек не догадался бы, что холм этот – завалившийся старый дом. Остатки сарая были разобраны на доски, а двор и огород стали непроходимой частью дикой местности. Я заметил верхушки деревьев из яблоневого сада и даже несколько зрелых яблок, но не решился зайти. Всё равно, к ним мне было не добраться.
Из двух улиц и более полутора десятка домов, что я обошёл, жилым был только один.

DSC_3509a_новый размер
Вернувшись в машину, мы поехали дальше, в другие места, сёла и деревни, а у меня в голове роем кружили мысли. Грусть и тоска полностью овладели мною. Но всё-таки в этой грусти и печали, в этих увиденных мною картинках было что-то прекрасное, что-то неописуемо восхитительное. Вдруг я поймал себя на том, что всё мною увиденное за эти дни и недели, было жестокой реальностью, а прошлые воспоминания о красивых и ухоженных домах, бурлящей жизни и приятных хлопотах, все эти красочные заборы и узоры, яркие цвета, трудолюбивые люди и беззаботные дети, чистая вода в колодце, все это – лишь декорации моего детства. Выглядело это так, словно, за много лет моего отсутствия декорации сначала припали пылью, и со временем вовсе разрушились, а актёры сразу разъехались за ненадобностью, не присматривая ни за чем. Спектакль замер на одном месте на много-много лет и уже не было в нём ни запахов, ни красок, ни души. Лишь где-то далеко-далеко, среди завалов забытых ширм, был виден тоненький, едва заметный и прерывающийся дымок, а под ним остывали ещё едва тлеющие угольки.

Вы можете пролистать до конца и оставить комментарий. Уведомления сейчас отключены.

Написать комментарий

Использование материалов сайта только c согласия автора и с обязательной активной ссылкой на источник.
Яндекс.Метрика